vifonius

"Мы - евреи - должны признать, что расовый инстинкт никоим образом не является варварством, а лишь естественным и законным запросом с национальной точки зрения"
Герман Коэн (Cohen) (1842-1918), философ-неокантианец, основоположник Марбургской школы

.

Крысиные эмбриональные фибробласты, трансформированные парой комплементирующих онкогенов E1A и c-Ha-Ras...


...и они же после введения человеческого гена sod2, кодирующего Mn-зависимую супероксиддисмутазу (hMnSOD)!


фото автора

.

"Как я уже сказал в начале своего выступления, если мир
не понимает чего мы хотим, то это потому, что он рассматрива-
ет и видит вещи с совершенно иных позиций. Часто даже не ут-
руждая себя необходимостью замечать выдвигаемые национал- со-
циализмом идеалистические цели, узко и односторонне акценти-
руют внимание на некоторых политических моментах, считая их
единственными составляющими германской революции. Вся нацио-
нал-социалистическая революция сводится для этих недоброжела-
телей лишь к фактам создания концентрационных лагерей, унич-
тожения разлагающей литературы и антигерманского искусства,
приведение еврейского элемента в научных кругах в должное
процентное соотношение применительно к его доле в населении
страны, устранения из германской прессы ее исконных врагов и
ликвидации нескольких десятков бесполезных и надуманных пар-
тий и коалиций.

Конечно, все эти факторы действительно играют определен-
ную роль в происходящем. Несколько тысяч еврейских "интеллек-
туалов" и их семьи лишились базы для своего существования.
Несколько десятков тысяч унылых субъектов, нечистая совесть
которых мешала им спать, вдруг почувствовали, что для них
настало время "сматывать удочки". Обосновавшись за рубежом,
они вновь посвятили себя "гуманитарной сфере", где быстро выз-
вали к себе антипатию своими лживыми памфлетами и писаниями
против новой Германии - страны, оказавшей им в свое время
гостеприимство. Несколько десятков террористов, в борьбу с ко-
торыми вступила новая Германия, были расстреляны, когда пыта-
лись бежать из концентрационных лагерей.

Какое, однако, значение имеют все эти факты? Разве можно
их сравнить с инцидентами, которыми сопровождаются так назы-
ваемые "обычные" революции. Напротив, можно только удивляться
той терпимости, которую демонстрирует национал-социалистиче-
ская революция в отношении тех, кто борется против нее и ее
ненавидит. Для революций является характерным то, что в целях
полного раскрытия своего новаторского начала они не стесняют-
ся прибегать к любым средствам, вплоть до неприкрытого наси-
лия. Великая французская революция, проповедовавшая филантро-
пию и гуманность, взошла в итоге на баррикады. Тысячи и де-
сятки тысяч невинных людей, не несущих никакой личной ответ-
ственности за те злоупотребления, против которых поднималась
революция, были отправлены ею на эшафот. Она в буквальном
смысле купалась в крови до такой степени, что всякий цивили-
зованный человек обязан возмутиться и восстать в первую оче-
редь против невиданных доселе жестокостей, обрушившихся на
безвинных во имя Прав человека. И, несмотря на это, революци-
онная идеология совершила свое победоносное турне вокруг все-
го мира.

А христианство - какими средствами распространялось оно
среди народов? Или открытие Америки - когда оно предоставило
европейцам новое огромное поле для деятельности, они приня-
лись вырезать многочисленные местные племена до последнего
ребенка. Единственным, что напоминает ныне об этих народах,
являются памятники, свидетельствующие о высоком уровне их цивилизаций.


Я не хотел бы здесь никого обвинить. Эти примеры я при-
вел лишь с целью прояснения одной истины: кровь и грубая сила
являются элементами, характерными для любой революции, неза-
висимо от законов и особенностей той эпохи, в которую они
протекают, и проповедуемых ими идей. Вообще, если уж говорить
о насилии, жестокостях и потоках крови, к которым пришлось
прибегнуть другим мировоззрениям чтобы утвердиться, приходит-
ся констатировать, что пришедший к власти национал-социализм
сумел сохранить беспрецедентные в истории революций единство
и дисциплину."

(из речи Рейхсминистра, Начальника Штаба СА Эрнста Рема перед дипломатическим корпусом и иностранными журналистами, 18 апреля 1934 года)

.